Tags: лит-ра

ветка сакуры

Кукла

Михайлов между тем, несмотря на то, что портрет Анны очень увлек его,
был еще более рад, чем они, когда сеансы кончились и ему не надо было больше
слушать толки Голенищева об искусстве и можно забыть про живопись Вронского.
Он знал, что нельзя запретить Вронскому баловать живописью; он знал, что он
и все дилетанты имели полное право писать, что им угодно, но ему было
неприятно. Нельзя запретить человеку сделать себе большую куклу из воска и
целовать ее. Но если б этот человек с куклой пришел и сел пред влюбленным и
принялся бы ласкать свою куклу, как влюбленный ласкает ту, которую он любит,
то влюбленному было бы неприятно. Такое же неприятное чувство испытывал
Михайлов при виде живописи Вронского; ему было и смешно, и досадно, и жалко,
и оскорбительно.

"Анна Каренина"
Л. Н. Толстой
слушаю вас

Ананасная вода

Универсальная рецензия на книги Пелевина:

Кролик это не только ценный мех, но и два-три килограма диетического легкоусвояемого (пусть так) мяса.
желтое с глазами

::

Он чувствовал, что если б они оба не притворялись, а говорили то, что называется говорить по душе, то есть только то, что они точно думают и чувствуют, то они только бы смотрели в глаза друг другу, и Константин только бы говорил: "Ты умрешь, ты умрешь, ты умрешь!" - а Николай только бы отвечал: "Знаю, что умру; но боюсь, боюсь, боюсь!"

"Анна Каренина"
Л. Толстой
ветка сакуры

Невежы VS Невежды

В местах активного обсуждения одежды часто встречаются комментарии не по основной теме, но призывающие правильно употреблять невезучие однокоренные глаголы надеть-одеть.
Я даже не знаю, что хуже - незнание правил языка или неуважение, позволяющее прилюдно поучать незнакомца.
трое

(no subject)

Второй день зачитываюсь:

"Отказываться не вправе"
священник Ярослав Шипов


Рассказы из жизни современного прихода

... Перед входным светофором я снизил скорость - и хорошо сделал, потому что меня бросили на тупиковый путь, и дрезина запрыгала на стрелках, грозя соскочить в снег. Еще издали увидел я человека в красной фуражке, решил, что предстоят серьезные разговоры, и пошел сдаваться. Однако человек сказал мне: "Приветик", и таким обыденным тоном, словно именно я каждое утро пригонял сюда эту дрезину.
- А где Семен-то? - спросил еще он.
Я честно признался, что не ведаю.
- Дак он, что - не приехал?
Я даже огляделся: не вышел ли кто-нибудь, кроме меня, из пустой дрезины. Но нет: кругом никого не было.
- И Алик не приехал? - недоверчиво поинтересовался человек в красной фуражке.
- И Алик.
- И Федотыч?
- И Федотыч.
- А все-таки, где Семен-то?..
- Наверное, у тезки.
- У какого?
- У моего.
- А-а, - и пошел на станцию.
По главному пути прогрохотал товарняк. Помощник машиниста смотрел в окошко. Я помахал ему рукой, однако ответа не последовало: лишь проводил меня задумчивым взглядом.
Подвернулась попутка: водитель был из нашего района и знал меня. Он рассказал, что унего тяжело заболел сын, и надо бы срочно окрестить. Крестить, так крестить. Сил у меня уже не оставалось: на всякий случай приметил, как переключаются скорости, и заснул.
трое

о предназначении

Учитель говорил, что предназначение это то, что интересно делать, даже если дается это с трудом. Другими словами, если интерес к делу больше затрачиваемых усилий.

Не все материалы мной одинаково любимы, например, для дерева мне не хватило усидчивости, хотя, были неплохие работы - на студенческом уровне. Есть сферы не затрагиваемые: музыка, спорт... выбраны некоторые рамки.
И все мне приносит удовольствие до момента, который условно можно назвать "получается". Потом я бросаю дело и возвращаюсь к нему, повзрослев, чтобы добиться большего.

Ну, а чтобы было не очень заметно, что мысль не закончена, привожу одну из моих любимых цитат:

Некто сказал так:
- Искусства, в которых мастерство не достигнуто и к пятидесяти годам, следует оставить. Тут уже некогда усердно трудиться. Правда, над тем, что делает старец, люди смеяться не могут, но навязываться людям тоже неловко и непристойно. Но что благопристойно и заманчиво - это, начисто отказавшись от всяческих занятий, обрести досуг. Тот, кто проводит свою жизнь, обременившись житейской суетой, тот последний глупец. Если что-то вызывает ваше восхищение, нужно бросить это, не входя с головой в постижение предмета, едва только вы узнаете смысл его, пусть даже понаслышке. Но самое лучшее - это бросить занятия с самого начала, когда еще не появилась тяга к предмету.


Кэнко-Хоси. Записки от скуки
трое

Цитата

– Белые дети не умеют плеваться, – разочарованно заметила Момо. Пеппи она, видно, не считала настоящим белым ребенком.
– Как это белые дети не умеют плеваться? – возмутилась Пеппи. – Ничегоне знаешь и зря болтаешь. Ведь их учат плеваться с первого класса! Плевки в высоту, плевки в длину, тройной плевок с прыжком. Ты бы только поглядела на учительницу Томми и Анники, вот кто плюется, как бог! Она чемпионка по тройному плевку с прыжком. Когда она прыгает и плюет, стадион гудит от восторга.

А. Линдгрен. "Пеппи Длинныйчулок"
трое

Важная книга

Без преувеличения это моя любимая главная програмная (детская) книга.
Рада, что нашла ее в сети.
У меня есть хорошее издание, но оно осталось в Благовещенске - я не могла подвергнуть ее столь необязательным передвижениям.
И другие волшебные девочки не оставляют меня равнодушной, но она была первой. Для меня она реальна иногда чуть больше, чем некоторые люди.

Пеппи Длинныйчулок

...Томми и Анника отошли от окна и… о ужас! Они увидели, что на них движется какая-то белая фигура.
– Привидение! – не своим голосом заорал Томми.
Анника так испугалась, что просто лишилась голоса. А белая фигура подходила все ближе и ближе. Дети обнялись и зажмурились, но тут привидение заговорило:
– Глядите, что я здесь нашла в старом матросском сундучке: папину ночную рубашку. Если ее со всех сторон подшить, я смогу ее носить, – и Пеппи подошла к ним в рубашке, волочащейся по земле.
– Ой, Пеппи, я могла умереть от испуга, – с дрожью в голосе сказала Анника.
– Пустяки, ночные рубашки не опасны! – успокоила ее Пеппи. – Они кусаются только, когда на них нападают.
...
трое

*

Мумонкан. Застава без ворот. Сорок восемь классических коанов дзен.
С комментариями Р. Х. Блайса.


Эту книгу я брала в университетской библиотеке три раза, пока училась и работала в АмГУ. Каждый раз дописывала в формуляр фамилию после своей же; никто не брал ее кроме меня. Видно, благоговение, вызванное прочтенным, помешало мне спереть ее и оставить себе - а ведь грешила иной раз по более глупым и менее приятным поводам.
Сейчас она у меня есть - заказала в букинистике по сети, но в другом издании. То было меньше по формату и качественней; полкниги я прочла в троллейбусе; она мне помогла не раз в трудные минуты своим спокойствием и светом, который видно было с закрытыми глазами.
Однажды, когда я брала ее во второй или в третий раз, прочла несколько страниц, покурив, и была опечалена тем, что больше поняла и, главное, больше ощутила. С того момента я стала еще дальше от понимания дзен. И с тех пор в измененных состояниях сознания (внешними способами) книг не читаю.

В предисловии Блайс пишет, что Мумонкан должен быть основным предметом в университетах всех стран.

Одна из моих любимых книг.